– И ты… п… молчал?!

– П… у нас Иван. – Он кивнул на Ивана, все также лежащего на кресле в отключке. – Только не надо делать вид, что ты не знал о том, что жена тебе изменяет. Твои постоянные переработки не только оставляли детей без воспитания, но и твою жену без ласки.

– И ты тут подсуетился! – Иннокентий поднялся, сжал зубы и взялся за клавиатуру так, как будто хотел кинуть ее в Алексея.

Тот, наконец, нашел бутыль с протирочным спиртом, зубами открыл пробку, налил в стакан белесую жидкость:

– Жена твоя – натура тонкая, гуманитарный закончила. А ты ее в эту глухомань упер и рожать заставил. Чего же ты хотел?

– Б… а ребенка зачем было делать? – крикнул Иннокентий.

– Если не я, то кто? – усмехнулся Алексей. – Ты, благодаря сверхурочным и «улучшению» техники безопасности Вадимом, уже не способен быть отцом. А детей хотел. Так что можешь мне «спасибо» сказать.

– Тебе?! Да я сейчас тебя тут грохну. Вот и будет мое «спасибо». – Иннокентий схватил стул за спинку, поднял его и занес над головой Алексея.

Вадим вовремя толкнул его в сторону, стул отклонился и ударил по столу.

– Хватит! – заорал Вадим. – Благодаря «сайту правды» и вашим дурацким откровениям мы тут друг друга перебьем. – Он подошел к Алексею и отобрал у него бутыль. – И хорош пить всякую гадость!

– Я тонкая натура, вынужден работать с всякими… – заплетающимся языком пробормотал Алексей.

Вадим дал ему пощечину, и тот притих, сев на стул. Все трое долго молчали. Тишину нарушали только всхлипы Ивана.

– Короче, так, – сказал Вадим. – Скажем честно: мы, трое мужиков, за полжизни ничего стоящего не сделали. Спасибо за правду «Комитету»: взвесил наши дела – нечего сказать. Ситуацию это не меняет. С реактором надо что-то делать. Конечно, лучше, чтобы Иван пошел и исправил то, что наделал, но вряд ли он на это способен. – Вадим кивнул на сидящего в ступоре Ивана. – Кто пойдет добровольцем?