В тот самый миг в своей пятой комнате поэт лирик-экстремист О.Бабец разгоряченно метался из угла в угол, словно накануне таки да - съел в районной столовке, нечто уж вовсе непотребное.
"Боже, - думал поэт, - ну что она там моет постоянно?!!" - и в голове его сами собой рождались строчки:
Упругий бюст ласкает струйка,
А я с тоской смотрю в окно...
Меня не любишь ты, буржуйка,
А мне на это... все равно!
- А пошли вы все! - мрачно сказал расстроенный сосед Кузякин и не противопоставляя себя коллективу, тут же сам и пошел. Дверь за не понятым не созревшими массами соседом Кузякиным яростно захлопнулась, но Марку Абрамовичу показалось, что это его герою, столь тщательно воссозданному полетом раскрепощенной авторской фантазии, и уже достигшему Голгофы, вбили первый гвоздь в левую ладонь...
- Ах! - сказал Марк Абрамович.
- Вы что-то сказали, Марк? - с надеждой спросила мадам Хнюпец.
- Нет-нет! - поспешно и испуганно ответил Марк Абрамыч Зомбишвилли, стараясь еще глубже погрузиться в мир, где он, словно сам Господь Бог, мог распоряжаться, если не своей, то хотя бы чужими судьбами.
- Очень жаль! - сухо и презрительно фыркнула мадам Хнюпец и тоже изо всех сил хлопнула дверью...
Или нет! Это варвары вбили второй гвоздь, теперь уже в правую ладонь Семена Органидзе, распятому за нетрадиционность мышления и неординарную манеру творческой реализации...
И словно злобный ропот презренной толпы разнесся по всему коридору нервический скреб поэта О.Бабца в дверь душа, за которой мылась Эльвира.
И традиционное:
- Пошел ты! - прозвучало для Марка Абрамыча призывом, завещающим каждому идти в жизни своей дорогой (в отличии от поэта О.Бабца, которому оно было адресовано, но воспринятое традиционным посылом, призывающим, правда, к тому же).
И когда поэт действительно пошел, Марк Абрамыч целиком объятый творческим экстазом, уже не мог четко определить: то ли это его сердце бьется столь яростно и беспощадно, то ли это поэт О.Бабец, запершись в свое комнате, в неутоленном вожделении исступленно бьется головой о спинку кровати, то ли это вновь топает по коридору зловредная бабка Дюдикова...