- Мадам, что вы с ним цацкаетесь, - внесла свою лепту в проистекающие события девица Эльвира Кручик, традиционно направляющаяся в душ. Ей было настолько же глубоко плевать на место интеллигенции в отечественной истории, как и на другие места, кроме места под солнцем, которая она сама лично занимала, так как девушка она была скорей спортивная - и по внешнему исполнению, и по внутренней консистенции.

- Ну, милочка, он все таки, как-никак мужчина, - резонно возразила мадам Хнюпец.

- Он давно уже никак! - презрительно фыркнула девица Кручик.

- Как никак? - встревоженно встрепенулся сосед Кузякин. - Да я как... как... да еще как!..

- Ой, что сейчас будет! - подала из-за закрытой двери противный голос зловредная бабка Дюдикова.

Сосед Кузякин решительно качнулся в сторону Эльвиры, но та уже скрылась за дверью душа и даже успела пустить воду.

- Ой, что будет! - радостно надрывалась бабка Дюдикова, пытаясь увидеть сквозь крошечную замочную скважину, что же на самом деле сейчас будет.

Но сосед Кузякин, осознавший, что сейчас уже ничего такого не будет, только в сердцах плюнул в сторону бабкиной двери, тщательно при этом прицелясь в замочную скважину.

Возможно именно с этих пор бабка Дюдикова совершенно перестала подглядывать, а когда подслушивала, то старалась держать ухо от скважины как можно дальше.

Семен же Органидзе в это время медленно всходил на Голгофу, которая находилась почему-то на пятом этаже в коммунальной квартире...

Марк Абрамыч Зомбишвилли очень отчетливо видел своего героя - тяжело поднимающегося по выщербленным ступеням, мучительно сгорбленного под тяжестью греха. Усталые шаркающие шаги Семена Органидзе старался заглушить неистовый шум внезапно начавшегося дождя...

"Да нет же, это - шум душа, в котором моется Эльвира!!!" - растерянно попытался уверить себя Марк Абрамыч.