— Я не против помочь тебе добраться до Комнаты Наверху, — сказал я. — Но почему ты не можешь войти туда сама?

— Я не могу двигаться вверх, только вниз, — объяснила Баг. — Забыл, что ли, я ведь мертвая? Если бы у меня был мой редактор — ResEdit, я могла бы… Вот дерьмо! — Тут тоже оказался телефон. Пока он не зазвонил, мы его и не видели. — Это тебя, — проговорила Баг, передавая мне трубку.

Не успел я произнести «Алло!», как уже рассматривал заляпанный водяными пятнами потолок Приемного зала. Заскрипели ботинки. Служитель помог мне выбраться из ящика. Клайд.

— Уже четыре сорок пять? — с удивлением спросил я.

— Когда развлекаешься, время летит, как птица, — усмехнулся он.

— Угадай, кто здесь? — спросила мать.

Я услышал, как сливается вода из туалетного бачка в ванной.

— Я не хочу ее видеть.

— Она притащилась сюда из самого Салема, — с упреком проговорила мать. — И привезла твое барахло.

— И где же оно?

— Пока у нее в машине. Я не разрешила внести его в дом, — объяснила мать. — Потому-то она и плачет.

— И вовсе она не плачет! — прозвучал чей-то резкий голос.

— Господи Боже мой! — воскликнул я. — Он что, вместе с ней?

— Она не хочет тащить все это назад, — пояснил тот же глубокий голос.

Снова зашумела вода из бачка. У матери в ванной два унитаза: для нее и для меня.

— Я в отпуске, — заявил я. Ручка на двери ванной начала поворачиваться, и я решил отправиться на прогулку, а когда вернулся, их уже не было. На газоне валялись мои шмотки.

— Можешь вырыть яму и присыпать их, — поджав губы, заявила мать.

На следующее утро в Приемном зале я оказался первым. Однако вместо того чтобы помочь мне открыть свой ящик, Скрипучие Башмаки, то есть Клайд, служитель, дал мне подписать какую-то бумагу.