— Я уже подписывал согласие, — возразил я.

— Это мы дополнительно страхуемся, — пояснил Клайд.

Я подписал.

— Вот и хорошо, — улыбнулся он. Улыбка была не из самых чарующих. — А теперь ложитесь. Вдохните поглубже. — Ящик скользнул в пазах. Я набрал полную грудь витазина и словно очнулся от сна в строго обставленной гостиной с бежевым ковром на полу, диваном и креслом. Шемизетт стояла у высокого окна в бюстгальтере цвета топленого молока из жаккардового атласа с рельефными чашечками, глубоким вырезом и широко расставленными бретелями. На передней части трусиков из той же материи красовалась прозрачная вставка. Шемизетт держала в руках чашку и блюдце того же цвета. Пейзаж за окном состоял из зеленых холмов, бесконечной цепью убегающих к горизонту.

По комнате бродила громадная собака.

— Шемизетт! — позвал я. Надо бы объяснить ей, как обстоят дела, но некогда, нужно искать Баг.

Я осмотрелся: где тут мышиная нора? В темном углу, за лампой, обнаружилась низенькая арочка — словно вход в миниатюрную пещеру. Я едва сумел вползти в узкий проход — просунул сначала одно плечо, потом другое.

— Куда ты пропал? — Подтянув колени к подбородку, Баг сидела в бетонном зале на поблескивающем штабеле древесины. Над крошечными трусиками-бикини у нее опять была надета все та же футболка с логотипом MERLYN SISTEMS. И разумеется, красная кепка и очки.

— Они заставили меня подписать еще одно согласие.

— И ты подписал?

Я кивнул. Мне нравился маленький клиновидный краешек трусиков, убегающий под подол футболки.

— Идиот! Ты хоть понимаешь, что, подписав согласие, ты дал Клайду право тебя убить?

— Мне не нравится, как ты меня называешь, — упрямо заявил я.

— Эти долбаные Бонни и Клайд! Теперь я никогда не попаду в Верхнюю Комнату! — Я испугался, что она сейчас заплачет, но вместо этого Баг швырнула свою кепку об пол, а когда я нагнулся ее поднять, то увидел мышиную нору, такую узенькую, что туда едва-едва проходили три пальца, однако я все же заполз в нее на животе, протолкнув сначала одно плечо, потом другое, и оказался в комнате с голыми полами и абсолютно новыми окнами — даже стикеры еще не были сняты.