Оно там выходит за пределы городка и огибает Беличий хребет — осколок Аппалачских гор высотой в тысячу триста футов, который доминирует над северной частью округа. Так как процедура, изобретенная By, осуществляется в несколько приемов, я отправился на дело с утра пораньше в субботу, полагая, что все копы будут на церковной службе, и на обратном пути (что было моей первой ошибкой) ради экономии времени, еще за пределами города, развернулся в неположенном месте под знаком «ТОЛЬКО ДЛЯ ПАТРУЛЬНЫХ МАШИН». Дело я сделал и уже собирался доставить машину обратно в город, подхватив Кэнди у церкви (методистской), когда в солнечном ореоле возник дымчато-серый «смоуки» и, куда уж тут денешься, затрубил в свой охотничий рог.

Полицейские вообще и в Алабаме в частности — это мрачные, излишне приверженные правилам создания, начисто лишенные чувства юмора. Так что второй моей ошибкой была попытка объяснить стражу порядка, что я на самом деле не ехал, а настраивал машину. Он воспользовался моими собственными словами, чтобы обвинить меня в нарушении шести пунктов одного и того же правила: «Неправильный разворот». Третья ошибка состояла в попытке сообщить ему, что он имеет дело практически с будущим зятем Виппера Вилла Нойдарта (я еще не делал Кэнди формального предложения). Откуда мне, бедному, было знать, что Виппер Вилл когда-то пальнул именно в этого патрульного? Результатом всех этих ошибок было то, что по совокупности «преступлений» меня доставили к мировому судье (служба в церкви как раз кончалась), который поделился со мной информацией, что Виппер Вилл однажды назвал его… э-э-э… ну, в общем, ясно, после чего выхватил мои нью-йоркские права и в качестве наказания на три месяца лишил права обращаться за алабамским вариантом этого документа.

Все это я рассказываю только для того, чтобы объяснить, почему «Р-1800» так хорошо работает, почему я хожу пешком, почему мы с Кэнди встречаемся на ленч каждый (ну или почти каждый) день в центре Хантсвилла, а не на Объезде возле Департамента озеленения, где она работает.