Мне даже не приходилось ее читать, просто сложить, и все. Виппер Вилл Нойдарт уже шестьдесят лет являлся владельцем автостоянок для трейлеров, он промышлял сомнительными с коммерческой точки зрения и чрезвычайно сомнительными с точки зрения закона операциями в четырех соседних округах, умудрившись нажить при этом больше врагов и меньше друзей, чем любой другой человек в северной Алабаме. Старикан, в полном соответствии со своими понятиями о жизни, предпочитал держать офис в центре, чтобы, как он частенько хвастал, смерть не захватила его в трейлере — такое подходит (по его, конечно, понятиям) только для «деревенщины, черномазых и…». Из-за того, что Виппер Вилл отошел от дел под плотным дождем, пожалуй, даже ливнем, финансовых и юридических проблем, его офис был опечатан в ожидании завершения официального разбирательства. В соответствии с соглашением, выработанным Комиссией по регулированию риелторской деятельности и несколькими еще менее легкомысленными организациями, надзор за сохранностью данной собственности должен осуществлять негосударственный юрист, не занятый текущими делами, ничем не связанный с представителями конкурирующих групп и противоборствующих интересов. Тот факт, что я был по уши влюблен в единственное дитя Виппера Вилла, не был расценен как коммерческий интерес. Фактически на эту должность меня рекомендовала сама Кэнди. Больше никто не желал с нею связываться, хотя уход от дел Виппера Вилла некоторым образом смягчил сердца, как это иногда бывает, когда отрицательный фактор прекращает свое реальное воздействие. Сам Виппер Вилл был еще жив, но плотная осада болезни Альцгеймера, запущенного рака, эмфиземы и болезни Паркинсона явственно подталкивала его к увяданию. Он лежал в больнице уже почти девять месяцев.