Но я уже ступил в дверной проем. И снова наклонил голову. Сейчас я оказался в старомодной кухне с выкрашенной белой краской мебелью. Шемизетт стояла у стойки и что-то мешала в кастрюле огромными щипцами. На ней был лифчик без бретелей из стрейч-шелка, с низким вырезом и кружевной отделкой. Жесткая конструкция чашечек подчеркивала безупречную форму грудей. А кроме того, трусики-бикини с высокими вырезами по бокам, на широком поясе и с кружевной вставкой впереди. Все белое.

— Шемизетт! — позвал я. Интересно, она беспокоилась, куда я подевался?

Разумеется, нет. За ее спиной кто-то входил в дверь кладовой или выходил — я не понял.

И это был я.

В халате для Внутреннего Прыжка и резиновых тапочках.

Это был я.

В халате…

Это был…

Я смотрел на забрызганный водой потолок Приемного зала.

— Что случилось? — спросил я. Сердце бешено колотилось. Слышно было, как торопливо поскрипывают знакомые ботинки. Где-то надрывался зуммер. Открытым был лишь один ящик — мой.

— Сбой в системе, — объяснил служитель. — Вас просят пройти наверх в Отдел по работе с клиентами.

— По нашим картинкам видно, что вы побывали в таких местах, где никак не могли быть, — с недоумением проговорила доктор Циснерос. Она переводила взгляд с пластиковой папки у себя на столе на монитор компьютера, которого мне было не видно, и обратно. — В эти зоны вы не могли проникнуть. — Она подняла глаза на меня, и ее новые зубы торжественно сверкнули. — Если только вы что-нибудь не скрываете.

Если я в чем-то не уверен, то предпочитаю играть под дурачка.

— Например, что?

— Вы не видели во дворце кого-нибудь еще? Кого-нибудь, кроме вас самого и образов, созданных вашим Непосредственным Восприятием?

— Другую девушку? — Я решил следовать голосу инстинкта, который всегда побуждал меня лгать. — Нет.

— Возможно, это просто ошибка системы, — задумчиво проговорила доктор Циснерос. — К завтрашнему утру мы разберемся.