- Кто вы? - спрашивала невеста с вытянутой над подоконником рукой, как бы придерживая незримую занавеску и силясь меня рассмотреть. - Я заметила волосы до плеч, спутанные и седые. Кто вы, дедушка?

- Стерегущий вишню, - сказал я.

Она сразу обрадовалась.

- Значит, здешний сторож? Я слышала, ваша профессия вымерла еще в прошлом веке. Теперь повсюду электронные стражи.

- Я не электронный.

- Наверное, нет... Отчего вы ни разу не взглянули себе на ладонь... ну, там... где мы с Иваном... в стародавнее время... как я девочкой еще мечтала...

- Мне не надо туда смотреть, - сказал я.

- Почему, дедушка?

- На правду, как и на солнце, во все глаза не глянешь.

Невеста вздохнула.

И тогда - запястье к плечу, ладонь на отлете - я высветил на ладони полусферу - подобье опрокинутой хрустальной чаши. Под нею брели березы по пояс в чуть синеватом снегу, и вилась меж берез раскатанная дорога, устремляясь с горы на сверкающий лед запруды, и гремел бубенцами поезд свадебный, звонкоголосый, и каурые кони грызли бешено удила, и смеялись на шкуре медвежьей в санях жених и невеста. "Эх, червонцев навезу, девке выкуплю косу!" - рассыпал гармонист прибаутки, а на околицу бабы да девки повыбежали: выкуп - да немалый за красный товарец! - требовать с женишка.

Но не увалень, не толстячок у избушки со шкуры медвежьей вскочил да зазнобу по тропке понес на руках.

На Оби это было, ах, на угорьях обских, в богатырских раздольях, в жарком сибирском снегу...

- Я угадала, кто вы. Иванов дед Лука. Иван про вас часто рассказывал. И показывал фото, где вы на Марсе.

- На одном из марсианских полюсов, - уточнил я. - Не только на Земле случаются свадьбы. Играют и на Уране, и на Марсе. Показать?

- Спрячьте, дедушка, вашу игрушку в футляр. Она чудесная. Только зря меня укоряете: героя, мол, променяла на толстячка.