- Я никому ничем не-обязан! - возмутился вороний благодатель. Правильно поговаривают, что коекто из старцев, несмотря на всеземной запрет, потягивает спиртное. Дед, да ты попросту пьян.

Он опять перешел на "ты".

- Я пьян давно, мне все равно, - сказал я. - Вон счастие мое на тройке в сребристый дым унесено.

- Фонарик, Кергелен, какая-то тройка допотопная, какой-то вороненок что за абсурд? Кто дал тебе право издеваться над людьми? - возмущался вулканолог,- не знающий стихов классика. - Почему сам не спасаешь своих пернатых тварей? Кто мешал тебе самому, черт подери, самому кинуться на свет звезды в разрывах туч? Кто?

Окончательно рассердясь, он обеими руками швырнул птицу вверх, и вскоре хлопанье крыльев затихло.

Я положил фонарик в карман.

- Решил молчать как пень? Эй, дед?.. - окликнул он.

- А кто вам мешает пересесть из элекара в кабину самолета - и в небо? К примеру, прямым ходом на Кергелен...

- Для этого надо быть не доктором наук и автором трех книг - учти, старина, это все в возрасте Иисуса Христа! - а обыкновенным летчиком.

- Точно так обстоит и со спасением пернатых, - сказал я. - Я занимаюсь кое-чем другим. В данное время, например, занимаюсь тем, что говорю вам: написать три книги в соавторстве с литературным прохиндеем - неприлично. Как и защитить докторскую под папиным крылышком.

Он кинулся к элекару, с треском захлопнул дверцу.

- Хватит морочить голову, взбалмошный прорицатель! Не знаю, кто тебя натравил на меня, кто эту катавасию подстроил. Но раскопаю, не сомневайся! Ой, как вашей братии не поздоровится!

- Я действую всегда в одиночку. В отличие от вас, - сказал я. Он завел мотор и осветил меня фарами, продолжая ворчать:

- Рассказать коллегам - не поверят, Чертовщина, антинаучный бред! Будет о чем поразмышлять на Кергелине. Надеюсь, больше никогда не встретимся.