Наконец старуха подняла голову и потрясла поднятыми кулаками, пригрозив небу и богам неприятностями. Она отошла. Резиновые боты под подолом черного из грубой ткани платья, вылезающего дюймов на шесть из-под коричневого плаща. Ролло взял зонт и подошел к освободившемуся краю. Доски убрали, укрепили стенки. Убрали мусор, холодильник, ванну.. Дождь покрывает оспинами прозрачную водяную поверхность, на которой плавают цветы: слева - гортензии, справа - лилии. Соответствующие венки беспомощно висят на специальных штырях, воткнутых в холмик. Головки цветов или поникли под дождем, или медленно рассыпаются в воде. Позади родственников терпеливо ждут мокрые грузовики, полные чистенького дерна, бульдозеры. Водители покуривают себе с независимым видом. Напротив того места, где стоял Ролло, устанавливали переносную деревянную трибуну, прилаживали навесы. Желтые крашеные сиденья, никакой обивки. После церемонии мэр произнесет внеконфессиональную эпитафию. Молоток звякнул по последнему куску металлической трубки, конструкция готова. Словно сигнал прозвучал: обе службы начались. "Пребудь со мной" состязалось с "Аве Марией" в сопровождении портативного органа. "Аве Мария" пока выигрывала.

- Явный перевес!

Ролло думал так же, поэтому какое-то время прошло, прежде чем он откликнулся. Говорила женщина в плаще, туго перетянутом поясом, на голове у нее была шляпа "Феодора". Ролло заглянул ей в глаза сквозь очки, покрытые вуалью дождевых крапинок.

- Католики числом, протестанты - умением.

- А вы за кого болеете? - Женственность ее голоса сочеталась с напористостью.

- Вне конфессий.

- Вы Ролло Дернинг, не так ли?

- Да. Мы знакомы?

- Сэксони. Клэр Сэксони, "Монитор".

- А-а, пресса? Репортер?

- Верно. Я вас видела во время слушаний.

- О-о.

- Вид у вас был не слишком счастливый. Казалось, у вас было что сказать, но вы решили все оставить при себе.

- Нет. - Ролло ткнул носком неказистого башмака в грязь. - Пожалуй, нет.