Когда дом рухнул, свинцовый ком насадило на десяток крепких полуобгоревших бревен. Одна здоровенная балка проткнула освинцованный клубок почти до середины и чуть не задела монстра. Прибыла пожарная машина. Припозднившиеся мощные водяные струи пробили узкие стены из древесного угля. Свинцовая масса недевольно зашипела, свернулась, застыла. Дубовое бревно потушили, обуглившийся его конец торчал из кома под углом сорок градусов. То, что оставалось от дома, рухнуло, слиток-склеп был погребен в подвале.

Глава 2

Дождь лил вовсю. Когда он выходил из дома и садился в машину, стоял тяжелый, густой туман. Его кудрявые волосы лоснились, борода блестела. Ролло подал чуть вправо, прямо в лужу. Ролло любил дождь. Он встал в четыре утра, чтоб впустить в спальню чистый сырой воздух. Уютное тепло кровати, лицо чувствует легкое прикосновение холодной влаги - с чем еще это сравнишь? Больше всего Ролло любил сидеть у полуоткрытого окна или на старомодном крыльце, когда настоящая гроза расходилась как черт по бочкам. Мужчина дотянулся до правой дверцы и приспустил стекло. Брызги, влетая через щелку, пятнышками оседали на голубой коже сиденья, иногда, ласкаясь, долетали до щеки. Ролло понюхал воздух. Электричество. Отдает медью, что ли. Еще, чего доброго, молния ударит. Улица Кленов, 16. Направо. Опять потянул воздух. Походным костром пахнет. Значит, сюда. Огромные клены, "пурпурные короли осени", склонили над машиной мокрые шевелюры. Сейчас самый насыщенный цвет у - красный, это, видимо, заморозки со среды на четверг постарались. Скоро деревья со своей листвой распрощаются.

В конце улицы - хаос. Там, где была просторная кольцевая дорожка перед домом, теперь - изрезанная, изуродованная колеями грязная масса. Поперек стриженного газончика - глубокие рытвины. На гравии, между дорожкой и тем местом, где стоял дом, остались белые, хрустящие под ногой пятна. Куда ни глянь, везде масляные пятна, рытвины, уголья, битое стекло. Почерневшие сломанные доски торчали, как зубы, по краям ямины, образовавшейся на месте сгоревшего дома.