– Неплохо, – возникли слова зеленым цветом, – слушай, Быстрощелк, может, это в самом деле он?

– Все-равно не верю. Сова, давай спроси его о чем-нибудь.

– Литератор, а по-честному, где ты?

И тогда, может быть, от отчаяния, он стал рассказывать, где живет, как его лишили на сегодняшний день раковины и душа, что он видел за окном, каким ужасным показался ему взгляд предводителя грабительского отряда.

– Врешь, – написала Сова, – у нас все по-прежнему. Москва, декабрь, цены растут и скоро выборы.

– У меня еще пруд под окнами замерз, а вчера на нем первый из рыбаков провалился в воду, – добавил Быстрощелк курсивом. – Едва спасли.

– Я правду говорю.

Литератор подумал, и принялся описывать Наоми. Для верности поглядывая на нее, она уже немного замерзла от сквозняка по линолиуму, закуталась в их общее одеяло, но кальяном дымила по-прежнему. Глаза у нее стали мутноватыми, должно быть, те шарики табака, которые он раскурил, превратились в нечто более крепкое.

– Парень, я тебе завидую, – проворчал Быстрощелк. – Всегда мечтал, чтобы у меня такое случалось.

– Дурак, – отозвался Литератор. – Я бы хотел, чтобы было, как у вас – Москва, пруд с рыбаками, и чтобы в холодильнике находилось только то, что я купил в магазине у живых продавцов.

– Это ты – дурак, – немедленно отозвалась Сова. – Та-а-акая жизнь, а тебе всего мало!

– Да не мало мне, а наоборот – много! Очень много, слишком много!!

– Вот я и думаю, – вставил Быстрощелк, – не Литератор это. Подстава! И ламер к тому же, у меня такое ощущение.

– В общем-то, даже если это Литератор, черт с ним, писать он не умеет, – добавила Сова, уже теряя интерес к разговору, даже правильно писать ей становилось скучно.

– Верно, я давно хотел сказать – посредственность он. Врет много, выдумывает… Фантаст – одним словом.

– Не фантаст, – только и сумел выдавить Литератор. – Наоборот, реалист, каких мало. Просто…

И задумался, а что если?..