Что если попробовать? Ведь когда он только начинал писать, учился, по сути, все же было нормально… Лишь потом отчего-то все превратилось в фантастику, от которой уже лучше бы куда-нибудь спрятаться. Значит, пусть будет фантастика, а не то, что он видит тут, сейчас, и всегда.
Комп как-то завис, выбрасывал только две строки, причем бесконечно меняя цвета и варианты шрифта:
– «Посредственность и фантаст, псрдств-нност'фантаст… Поср-дств… Фант…»
– Ну, держить, – сказал он, и перезагрузил компьютер.
На этот раз, как он почему-то ожидал, появился обычный чистый экран текстового процессора, только старый и в дурацкой цветовой гамме – серый фон и белые буквы. Может, он попал в редуцированный Ворд-пять, когда-то он работал в таком. Хотя способности компа усваивать и писать слова с голоса тоже было немного жалко.
«Отряд собрался, едва развиднелось. С деревней было покончено, она еще тлела, но пламя уже нигде не ревело, выбрасывая к небу дым и раскаленный пепел. Наемники послушно выстроились за Герцогом, которому все время казалось, что кто-то враждебно рассматривает его из ниоткуда.»
Он обернулся, теперь это снова был всего лишь «он», безо всяких дурацких ников. Голенькая Наоми неопрятно ела, вглядываясь в телевизор, которого раньше не было, к окну она и подойти не желала. И над кроватью на стене возникла странная картина, кажется, это было что-то в высшей степени дорогое и не вполне обычное, может, даже Модильяни.