Сотни раз я проверял действие машины на животных и убедился в его полной безвредности. Но у животных нет ярко выраженных склонностей; мне нужны были люди. Я не хотел делать себя объектом испытаний, потому что боялся переменить склонность и потерять интерес к работе; не хотел так поступать и со своими пациентами. Изменив склонность, они бы с неохотой занимались прежним делом, а это жизненная катастрофа. И вот однажды ко мне попал мальчик. Болезнь его была пустяковой, но я сказал, что нужно его подержать в клинике, и оставил у себя. Едва только начав поправляться, он выпросил карандаш, бумагу и принялся рисовать. Он рисовал в постели, рисовал за столом, рисовал утром, днем и вечером. Рисунки были отличные. Но в шесть лет не осмысливаешь призвания. И тогда я решил первый опыт провести над ним. Жестоко? Возможно. Но я был убежден в безвредности своего метода и в том, что обратимость каждого изменения - в моих руках. Вместе с мальчиком я пришел к вам, Клейн, чтобы удостовериться в его полной музыкальной неспособности. Я просил вас взяться учить его музыке; успехи подтвердили бы действенность моего метода. Когда вы отказались, я нашел менее щепетильного педагога, который лишь запросил дороже. Тогда я начал свои опыты. После второго мальчишка забросил бумагу и карандаш и больше к ним не тянулся. После пятого он из какой-то тростинки сделал себе свирель. Всего я провел семь опытов. Через месяц после их окончания его пришлось взять от того педагога и поместить в более серьезное училище. Сегодня вы видели его в концерте.

У Клейна дрожали руки, он никак не мог расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Горацио хрипло спросил:

- А Пират?

- То же самое. Я согласен с давно высказанным мнением, что человек напрасно пошел только по пути создания машин, совершенно отказавшись от услуг животных. Имитация несложных человеческих действий - единственное, что удалось от них получить, - достигается в результате длительной, трудной дрессировки и пригодна лишь для развлечения. Я не говорю о домашних животных - у них условный рефлекс повиновения человеку превратился в безусловный. Но опять-таки рефлекс. А я поставил себе задачу: добиться от животных сознательного мышления.