А нужно ли обществу, основанному на власти денег, обществу, которое не может разумно распределить уже имеющиеся ценности, мое открытие?! Не захотят ли те, кто и так имеет все, завладеть им и не допускать остальных? И вообще благо ли это? Поток золота, хлынувший в Испанию после открытия Америки, не обогатил, а разорил и уничтожил эту страну, потому что люди перестали трудиться. А не хлынет ли на меня поток бездельников, ищущих средств прославиться, не работая? Не произойдет ли девальвация таланта? - Он перевел дух. - Я дожидался вас, Горацио, чтобы поговорить с вами, в тот вечер, когда на вас напали. Когда я увидел эти мрачные фигуры, окружающие вас, ужасу моему не было предела. Я не помог вам, верно, но от моей помощи не было бы толку. Как пьяный, я пришел домой и не спал всю ночь. Я понял, что у вас произошло, но не знал конца. Я думал, что вы все расскажете, и эта банда, нанятая каким-нибудь крупным хозяином, отправится меня искать. В ту ночь мне было стыдно своих детских мечтаний, стыдно своей самоуверенности. Да разве может ученый мечтать о славе как о конечной цели своего труда? И разве могу я создавать гениев? Я могу возместить человеку недостаток любых природных способностей, но гением он от этого не станет. Гения создает воспитание, создает бесконечная, непрерывная работа мысли, создает любовь к людям, ко всему живому. Вот компонент гениальности, который не зависит от меня нисколько. И никогда не будет возможности вызвать его искусственно.

В ту ночь был сильный ветер. Он тряс листья, а мне казалось, что я слышу шаги идущих ко мне. И я боялся уже не топота наемных хулиганов, а осторожных шагов полицейских чиновников. Я приобрел власть над самым совершенным и самым могущественным созданием природы и боюсь этой власти. У меня в конце концов отнимут ее и усовершенствуют несчастным людям мозг для того, чтобы они лучше изобретали орудия разрушения.