Его положение в Институте казалось почти уникальным. Он занимал отдельную комнату, маленькую, тесную, но все же отдельную. У него был отдельный, не связанный ни с кем городской телефон. Далеко не все старшие научные сотрудники, и даже завлабы могли похвастаться такой «роскошью». Его зарплата примерно равнялась зарплате заведующего лабораторией. Он сам себе назначал часы и график работы. А установил он себе работу с 13 до 21 часа, и с 15 до 16 — обед. Даже должностную инструкцию он придумал себе сам, и только потом ее подписал директор. У него не было начальников (ну, разве, что сам директор и его замы), он практически никому не подчинялся. Его никто не контролировал. От него требовалось только одно — обеспечивать нормальную работу Институтской компьютерной сети и ее связи с Интернетом. Были также побочные обязанности, в основном связанные с компьютерами и компьютерной сетью. Все эти обязанности, как и свою должность, он придумал себе сам, и только потом утвердил в дирекции.

В Институте его не очень любили. Считали слишком жестким и резким. Не прощали прямоту суждений и бесцеремонных высказываний в чей-то адрес. Некоторые почему-то побаивались, и как ему потом стало известно, одна из сотрудниц сказала в разговоре со своей знакомой — «его не боится только тот, кто компьютера не имеет». Он совмещал работу и увлечение. Он любил компьютеры. Хорошо их знал, мог легко собрать, починить и отладить персональный компьютер любой модели. Его интересовало все, связанное с компьютерной техникой. Он был неплохим программистом, и в свое время добился на этом поприще хороших результатов. Он был сетевым администратором Эмбриологического Института Российской Академии Наук, сокращенно — ЭИРАН.