Демоны, инкубы и ифриты, оборотни-вурдалаки, карлики добытчики и хранители золота, полулюди-полузмеи, вампиры, заблудшие души, зачарованные в камне статуй, в скалах или в древесных стволах... И это не считая черных и белых магов, колдунов, ведьм, друидов, жрецов и всяческих грамотеев, способных пробормотать пару заклинаний и потому возомнивших себя магами или жрецами! Их могущество и власть казались ничтожными по сравнению с могуществом и властью богов, но их бы вполне хватило, чтобы Конан, мальчишка-варвар из Киммерии, превратился в обугленную головешку - или во что-нибудь похуже.

Но потому, что он был варваром и свято верил в подобную возможность, он был и дьявольски осторожен. Осторожен и терпелив! Перед ним находился сосуд, плотно закупоренный и явно не содержавший ни вина, ни масла, ни сокровищ, ни записок потерпевшего кораблекрушение путника; для чего же забили в него эту пробку и залили смолой? Такие вещи не делаются для развлечения, в этом Конан был уверен. А потому он сидел неподвижно до самого полудня, не обращая внимания на голодные спазмы в желудке и не спуская глаз с горшка, вкопанного в песок.

Ничего, однако, не происходило. Никакая демоническая сила не рвалась наружу, сосуд не дергался и не падал набок, и никто не пытался выдавить пробку изнутри. Может быть, дух помер? Или там его никогда и не было? Просто какой-то шутник все же решил поразвлечься в некие незапамятные времена? Закаменевшую пробку вытащить нелегко, семь потов сойдет, пока откроешь, подумалось Конану. Ну, откроешь, перевернешь, а оттуда вывалится кусок собачьего дерьма - тоже окаменевшего, еще лет сто назад... Веселая шутка!

- Клянусь Кромом, - пробормотал он, - таким весельчакам надо выпускать кишки! Или снимать кожу ремнями от шеи до пяток!

По молодости лет ничего более страшного он придумать не мог.

Наконец, встав, Конан подошел к сосуду и ощупал его. Стекло сильно нагрелось на солнце и чуть ли не обжигало пальцы; пробормотав проклятье, он отдернул руку.