Вероятно, не имело никакого смысла сидеть тут, уставившись на зеленый горшок с куском старого дерьма внутри, и киммериец, поборов сильное искушение забросить свою находку обратно в воду, решил, что пришла пора действовать. Однако он не потерял осторожности и не собирался искушать судьбу, ковыряя пробку своим ножом; эту штуку следовало вскрыть с максимально далекого расстояния.

Оглядевшись, он приметил невдалеке валун в половину человеческого роста, торчавший из песка. Подняв свою находку, Конан отправился к нему, прикопал сосуд рядом - так, чтобы наружу торчало только горлышко, - затем очертил вокруг камня две окружности. Напрягая память, он попытался изобразить между ними пяток рун - тех самых, которые его отец, коваль и оружейник, обычно высекал на рукоятях мечей; считалось, что они предохраняют владельца от поражений, от ран и прочих бед. Закончив свое нехитрое колдовство, Конан подобрал пару округлых галек величиной с кулак и отступил от валуна шагов на двадцать.

Он подбросил свой снаряд на ладони; его тяжесть действовала успокаивающе. Безусловно, такой булыжник в драке был понадежнее деревянной стрелы без наконечника или короткого ножа со сточенным лезвием. Снова подкинув его вверх, Конан подумал, что с небольшого расстояния сумеет расшибить лоб любому демону - конечно, если тот не будет размером с гору. Ну, тогда одна надежда - на быстрые ноги... Он прицелился, резко швырнул камень и тут же потянулся за вторым.

Удар был точен и сокрушителен; жалобно звякнуло стекло, зеленоватые льдистые осколки взметнулись и опали на песок, верхняя часть горшка вместе с пробкой отлетела в сторону. Сосуд слегка перекосило; теперь обломок горлышка упирался в валун.

Конан ждал, сжимая в правой руке камень и положив левую на рукоять ножа. Долгое время ничего не происходило, и он уже решил подойти поближе и освидетельствовать содержимое сосуда, но тут над ним словно бы взвился легкий парок, от которого потянуло зловонием. Изрядной вонью, по правде говоря; юный киммериец ощутил ее за два десятка шагов и сморщился.