Наш свитский герольд выдал этот куртуазный шедевр на одном дыхании, ни разу не запнувшись — вот что значит опыт! Мастерство не пропьешь, хотя герольд, месьор Ламбо, в обычное время имел вид красноносый и вечно пошатывающийся.

В соответствии с дворцовым этикетом Бельверуса и по указаниям невероятно напыщенного церемониймейстера его светлость герцог остановился в пяти шагах от знаменитого Драконьего Трона повелителя Нумы (золото, распахнутые крылышки, ощеренные клыки поблескивают алмазами…), на миг преклонил колено и снова поднялся, ясно давая понять Его величеству королю Тараску, что у аквилонцев собственная гордость и мы имеем честь ходить под знаменами иного государя.

Редкий случай: сопровождающие герцога в кои-то веки стояли прямо, шуток не отпускали, преданно пожирали глазами его светлость и пытались не ударить в грязь лицом перед иноземным монархом. Сие относилось даже к дикарям под командованием Бриана Майлдафа и десятника Коннахара Гленнлаха. Эти двое вообще старались больше всех, пыжились и надували щеки, производя вид огромных жеребцов, собирающихся пускать ветры.

Церемония представления посольства была в самом разгаре. Просперо вручил церемониймейстеру чудовищный пергаментный свиток с золочением по обрезам и надписями красной тушью — пресловутые «верительные грамоты», новый король равнодушно скользнул взглядом по пергаментам, кивнул и протянул государственный перстень для поцелуя. Герцог недовольно поджал губы, но надо — значит, надо. Этикет… У нас в Аквилонии перстнецелование для дворян давно отменили.

— Счастлив приветствовать великого герцога Пуантенского,— чуть прохладнее, чем следовало, обронил Тараск. — Я искренне сожалею, что государь Конан не смог лично принять участие в грядущем торжестве.