— Государю нездоровится,— с похожей ленцой процедил Просперо.— Лекари посоветовали Его величеству, не тратя и дня, поправить крепость тела на водах. На Зингарском побережье.

Какой-то мерзавец, спрятавшийся в плотных рядах нашего посольства, все-таки хрюкнул. Понятия «Конан» и «болезнь» совместимы лишь в одном случае: когда король терзается похмельем. Меня всегда забавляли шуточки Конана, отпускаемые в каких-нибудь тавернах, когда на требование принести попить ему доставляли воду: «Я просил что-нибудь выпить, а не чем-нибудь помыться!»

Впрочем, это неважно. Пока Просперо разливался соловьем, ублажая слух Тараска Эльсдфора пышными разглагольствованиями о нежной и вечной дружбе между двумя душевными соседями, славными королевствами Немедия и Аквилония, о благородстве, славе, чести, союзничестве и добросотрудничестве их достойных монархов, чьи короны осенены тысячелетними традициями, а благородная кровь обоих династий является светочем всего Заката, я исподтишка разглядывал живописных персонажей, собравшихся в гигантской церемониальной зале дворца Бельверуса. Как-никак, сегодня день общих представлений — гости Немедии явились изъявить Тараску свое почтение. Аквилонцы, как ближайшие и самые крупные соседи, возглавляли сей парад тщеславия: расфуфыренная гвардия, начисто отмытые и причесанные дикари Бриана Майлдафа, сундуки с дарами (масса золота и украшений выделки лучших аквилонских ремесленников). Самым необычным подарком полагался настоящий живой дракон, точнее, дракончик (после событий шестилетней давности у аквилонцев остались некоторые связи с боссонским Ямурлаком, король Конан и я продолжали дружить с грифоном Энундом из клана Стигов. Так вот, Энунд и устроил нам поимку маленького, размером с медвежонка, дракона-виверна. Существо полуразумное, внешне красивое, переливающаяся оранжево-золотая чешуя с черными полосами, опасности для человека не представляет. Символично получилось — доставили к Трону Дракона настоящего дракона. Проявили, так сказать, безупречный вкус).