— Потому что Алое Сияние, залившее Немедию, принадлежит Роте-Всаднику.

Он развернулся и, тихо ступая по половицам, ушел в глубину библиотеки, скрывшись за стеллажами.

Заклятья, наконец, перестали действовать, я, кряхтя, поднялся и заспешил к выходу. Вывалился, тяжело дыша, в караулку, где хохотали Веллан с дружками, вызвав у них веселое недоумение.

— Посмотрите, до чего доводят книги,— соболезнующе сказал Веллан, озирая мой бледный вид.— Как вы, волшебники, вообще на свете-то живете? Тотлант, ты что, в библиотеке привидение увидел?

— Отвяжись,— я поморщился и, прихрамывая, направился к лестнице во двор.

Привидение? Нет, хуже! Поздравляю, охотник за ксальтотунами! Своего ты добился. Зато теперь можно смело утверждать: то, что называет себя «ксальтотуном» — очень сильный и знающий маг, каким-то образом связанный с тайной пресловутого Алого Сияния.

* * *

— Магия хороша только на расстоянии броска топора!

Эту историческую фразу Конан ввернул немедленно после моего рассказа об импровизированной погоне за ксальтотуном, причем рассказа довольно сбивчивого. Собрались только аквилонцы — Хальк, Просперо и сам Конан.

— Да, описание совпадает с тем, что мы наблюдали вечером,— обеспокоено согласился барон Юсдаль.— Странная красная одежда, маска, посох… Говоришь, он задавал вопросы по-стигийски?

— Да,— кивнул я.— Но мне кажется, что к Черному Кругу Птейона, которым командует Тот-Амон, этот человек не имеет никакого отношения. В Стигии множество наречий. Треклятый ксальтотун говорил с луксурским акцентом. Я сам родился в Луксуре, поэтому знаю.

— Постойте-ка…— Конан выругался столь замысловато, что мы не поняли и половины из речений варвара, прошелся, как тигр, из угла в угол, нахмурился и вдруг сказал такое, от чего у меня дыхание перехватило: — Стигиец, луксурский акцент, утверждает, будто «ксальтотун» — его сущность, а личное имя — Менхотеп. Тотлант, как тебя зовут? В смысле, полное родовое имя?