— Тотлант, сын Менхотепа, сына Птеоса, из Луксура,— немедленно ответил я и закашлялся.

Кажется, я понял, на что намекнул Конан.

— Мало ли в Стигии Менхотепов! — наконец промычал я.— Имя распространенное, особенно в среде магиков. Конан, неужели ты и впрямь полагаешь…

— Я не полагаю, я создаю версию происходящего,— с апломбом заявил король.— И вообще, детям лучше знать своих родителей. Этот красавчик был похож на твоего отца?

— Ты рехнулся! Менхотеп, мой дражайший родитель, волшебник, владеющий стихиями пустыни! Конечно, он высокого роста, но эта орясина выше Менхотепа Луксурского самое меньше на четыре пальца.

— Обувь с высоким каблуком,— пожал плечами Хальк.— И вообще, что вы пристали к Тотланту? Что, он не мог не узнать собственного отца? Однако… Тотлант, ты утверждаешь, будто виденный тобой ксальтотун — исключительно одаренный маг. Предположительно, стигиец.

— В равной степени он может быть шемитом, кешанцем или уроженцем Пунта,— проворчал я.— Сам слышали, имя распространенное. Акцент Луксура он мог приобрести, например, долго проживая в городе. Ксальтотун посоветовал мне, а, следовательно, и всем нам, немедленно уезжать. Он как-то связан с древним культом Роты-Всадника…

— У-у-у! — в один голос возмущенно загудели Конан и Хальк.— И этот туда же! Какой еще Рота? Какой всадник? Мумифицированный призрак восьмитысячелетней давности! Оставь глупые страхи!

Конан поморщился и добавил:

— Похоже, тебя очень сильно напугали. Только не говори, что намерен отказаться от поездки на встречу с Ольтеном!

— С удовольствием бы отказался! — горячо воскликнул я.— Если там опять появится Алое Сияние, я этого не вынесу! Я же волшебник! Воспринимаю колдовскую мерзость гораздо острее любого обычного человек! Тебе, Конан, было бы приятно оказаться в самом сердце кузнечного горна? Вот и сравнивай!