Мишка, поняв согласие пахана, оживился, сказав, что ему нужно смотаться за долей и барахлом в свою малину, пообещал возникнуть вскоре и, подморгнув Задрыге, исчез.

Капка в душе радовалась, что сама фортуна отдала Паленого Черной сове, и теперь он станет канать на ее глазах. И в дела они будут ходить вместе.

— А уж от шмар я сумею его оторвать! Не до них ему станет! Не только возникать, думки посеет про потаскух! — решила Задрыга.

Шакал, вернувшись на хазу, предложил кентам уехать из Минска нынешней ночью. И забрав из Брянска всю малину, поехать в Калининград.

Там пахан ни разу не был. И Капке хотелось глянуть на город, о каком слышала много всякого от фартовых.

— Портовый город. Много рыбаков, моряков и бичей. В комиссионках полно заграничного барахла. Ювелирные точки пархатые! А уж зубодеры, абортмахеры да барухи вовсе салом заросли. Давно их пощупать пора! Спекулянтов там тьма! И все без дани дышат! Разве это порядок? — посмеивался Шакал, предвкушая, как приморится «на большой» и задышит с шиком на новом месте.

Капка собралась в дорогу сразу. И теперь ждала Мишку. Тот запаздывал. Шакал не говорил о нем, но злился, поглядывая на часы. Когда время перевалило за полночь, кенты Черной совы решили, что Паленый остался в своей малине, уломал пахан, и стали одеваться в дорогу.

Когда Шакал уже пошел к двери, Капка первая услышала торопливые шаги по лестнице, узнала их, придержала пахана. И едва Паленый подошел, Капка ногой открыла дверь, сшибив Мишку с ног, вбила в угол. И улыбаясь спросила:

— У тебя шмары на яйцах висели, что так канителил, падла? Столько поездов из-за мудилы просрали! Вскакивай на катушки, вонючий ханурик! Чего развалился, козел? Живо, паскуда! — поддела ногой в ребро и легко сбежала с лестницы вниз.

— Шары выбью, стерва облезлая! — прорычал вслед Паленый. Кенты малины дружно рассмеялись, поняв, какая участь ждет свежака. Каждый поневоле обрадовался, что выбор Задрыги пал не на него.