— Клянусь! Все выдержу!

— Обещаешь ли наваром делиться в ходках, поддерживать кентов, попавших в беду, давать долю маэстро и не линять из малины в откол?

— Клянусь! Откинусь в законе!

— Будешь ли отмазывать от себя кентов, если попадешь в ментовку? Не станешь ли их сыпать? Не поддашься ли на «утку» лягашей?

— Клянусь! Они мне западло!

— Станешь ли соблюдать честный закон? Не сорвешься ли с голодухи на налет, щипачество? Не полезешь ли в дело со шпаной?

— Клянусь! Никогда не лажануться с шоблой!

Медведь спрашивал, что сделает Задрыга, если узнает, как кто-то из кентов нарушил закон.

— Подведу под сход, доведу до разборки.

— А если не удастся?

— Сама размажу! — ответила не сморгнув глазом.

— Ах ты, падла! — не выдержал старый пахан из Мурманска и, едва продохнув, завопил:

— Она размажет, сикша гниложопая! А закон? Иль не для всех писан он? Там сказано — фартовый фартового пальцем не тронь и не носи законника по фене! Для этого есть сход и разборка! А она? Уже своих мокрить намылилась! Ишь, зараза!

— Седой тоже в законе был! И паханил до времени! А вот мокрить его — мне с паханом пришлось! — обрубила Задрыга.

— На это было решенье схода! — еще сильнее, громче заорал пахан.

— Мокрят не для кайфа! А если кто скурвится, дышать не дам! Шмонай потом пидера повсюду! Ну уж хрен! Я не дам смыться, коли засеку! Кто из фаршманутых сам возник на разборку и вякнул, что лажанулся, как последняя падла? — усмехнулась Капка и продолжила:

— Вылавливали! Всех падлюк! Но не лучше ли враз? Чтоб кентами не платить? Как нам пришлось…

— Ишь, клок гнилой жопы! Она уже свою пасть открыла, права качает! Сход и разборки хочет заменить собой! Не рано ль вонючка хвост подняла? — вскипел орловский пахан и потребовал повременить с приемом в закон Задрыги.