вспомнили партизанщину. И как вломились в ментовку! Устроили салют! Ничему не обрадовалась лягашня! В окна выскакивать шипи. Но мы их припутали намертво! За все разом врубили. Забрали Олесю в лес, обратно. А уж менты бесились! Вякали, что всех повыловят. Да хрен чего им обломилось! Дальше опушки сунуться зассали, мандражировали, гады! Мы — тоже не без Мигелей. Приготовились к встрече гостей. У нас мин и снарядов от войны осталось столько, что на десять армий хватит. Все в болотах до поры держим. Даже танки! Пальнули по лягавым один раз. Доперло до них. Зеленых в подмогу сфаловали. Да те не пальцем деланы. Стоило двоим на мину напороться, остальные застыли. Отказались в лес идти, мол, мы ничего там не посеили. Ну, тогда нас блокадой заморить вздумали. Посты насовали повсюду. Но супротив кого? Мы эти леса, как свою избу, с закрытыми шарами… Что их часовые? Липа! Вот так-то с год. Ну. а мы дышим. И повелели снять кольцо. Вздумали стремачить на тропинках да в селе. А нас отличи от деревенских? У половины мужиков — семьи там. Днем, как все — в огородах, на покосах, А ночами — в лесу, рога ломаем власти, какая нам судьбы изувечила!

Олеся! Ты тоже замужем? — удивился Мишка.

Конечно! Уже мальчонки имеются в селе. Со свекрухой живут. Старшему седьмой, а меньшому — пять лет. Мужик из нищих. Спой! За батьку мстит. Ты его не помнишь, он у панов до войны в конюхах был. А при нонешних — замели. За то, что портрет своего пана берег. На столе держал. Кто-то вякнул. Чекисты увели из хаты. Возле плетня убили. Ну, Андрей это запомнил. И когда война грянула — не мобилизовался. В лесу перебыл При немцах стукача изловил. Председателя райпо. И вздернул за ноги па елке. С ним еще троих полицаев. Очистил деревню от гавна. Но и немцу подмогой не стал. Хотя предлагали ему в Германию. Сказал им, что тут родился, здесь и помрет. До конца войны в селе жил. А потом ушел в лес насовсем. В деревню ночами приходим. Как бандиты. На детей глянуть. Хоть бы они той беды не ведали! — вытерла нежданную слезу.