
Вдоль левой стены коридора кусками бокситовой руды размером с кулак было выложено: «Все люди слепнут во тьме. Фафнир во тьме зрит. Следовательно…»
Увенчать свой силлогизм выводом дракон поленился.
Дальше – больше. «Все разумные существа говорят. Все люди суть разумные существа. Следовательно…»
»…все люди говорят», – машинально додумал Зигфрид.
Однако это было неправдой, потому что многие люди все-таки не говорят. Например, немые.
Похоже, расхождение теории с практикой было очевидно и Фафниру. Но, не желая отказываться от преисполненной метафорической глубиною максимы «Все разумные существа говорят», дракон попытался сыграть не по правилам.
«Все говорящие драконы суть разумные существа» – написал Фафнир. При этом он с легкостью опустил необходимую по силлогистическим канонам посылку «Все драконы суть существа».
И так далее. Дракон мыслил и даже старался пособлять своим размышлениям при помощи опорных записей, но овладеть своей интуицией и отчеканить недавно сделанное экзистенциальное открытие звонким человечьим слогом никак не мог.
Изгиб коридора открыл драконоискателям одно из последних творений Фафнира – внушительную глыбу горного хрусталя. Только приноровившись к непривычному освещению и проникшись своеобразием художественного мышления творца в ней можно было опознать автопортрет в одну двенадцатую натуральной величины. Хрустальный дракон лежал на полу, по-кошачьи подвернув передние лапы под грудь и накрывшись с головой правым крылом.
За изготовлением левого крыла Фафнира как раз застал король Зигмунд, приехавший посовещаться с мудрым змием насчет финансовой политики королевства. Зигмунд спугнул фафнирово вдохновение, а потому автопортрет так и остался однокрылым.
Будучи от природы наделен весьма совершенным инструментом, ваятель пренебрегал традиционными орудиями скульпторского труда – пренебрегал в силу врожденной гордости. Для черновой обработки хрусталя Фафнир использовал алмазные резцы верхней челюсти. Проработка деталей производилась когтями передних конечностей, шлифовка – наждачной кожей хвоста.
