«Фафнир, сын Хрейдмара» – такое выразительное имя дал дракон своему монументу. Но воплощать надпись в нетленном камне не стал, от творчества ломило зубы, зудели когти.

Конан поднялся на цыпочки и оценивающе постучал ногтем по кончику хрустального хвоста. Впрочем, Конан не обладал достаточно развитым абстрактным мышлением, чтобы опознать в глыбе хрусталя нечто, отличное от игралища горных стихий, а потому и хвост Фафнира оставался для него всего лишь причудливым сталагмитом.

– В чужом доме без позволения хозяина лучше ни к чему не прикасаться.

Конан счел, что эту фразу произнес трусоватый Зигфрид. Акустика в недрах волшебной горы была, само собой, волшебной. Далекие звуки казались близкими, близкие подчас вовсе не достигали слуха, биение собственного сердца можно было принять за шум раскаленной серы в подземных водопадах Утгарда.

– Да сколько можно меня учить! – вспылил варвар, резко оборачиваясь.

Никого.

Конан нервно схватился за кинжал, да вовремя одумался. Лязг стали мог прежде времени выдать его намерения. Если не Фафниру, то Зигфриду.

Киммериец обошел изваяние кругом и теперь сообразил, что хрустальная глыба в некоторых ракурсах отдаленно смахивает на прикорнувшую птицу Симург. Впрочем, это сходство оставило его равнодушным. Ему-то сейчас нужен был не хрустальный Симург, а мясной Зигфрид, который точно под землю провалился!

– Кто здесь? – спросил Конан.

– Именно: кто?

Голос не принадлежал Зигфриду, хотя и дребезжал теми же подростково-петушачьими колокольцами.

– Я – Конан, король Аквилона, благородный уроженец Киммерии, – ответил варвар, подобравшись.

– А я Фафнир, сын Хрейдмара, разумный уроженец Нифльхейма. Ты можешь задавать свои вопросы.

– Где Зигфрид?