Конан надавил на рубин и тот со щелчком вернулся на место.

После этого Киммериец открыл глаза. Смотреть на Эфирного Паука в процессе работы хозяину возбранялось категорически. В противном случае Паук перехватил бы взгляд, внедрился в зеницу ока и поселился у Киммерийца в черепной коробке. Перспектива безрадостная – особенно если учитывать несносную болтливость духа.

Фафнир, движимый чем угодно, но только не жизненной силой, прекратил пятиться. Он во все глаза смотрел на Конана. Варвар, похоже, впал в столбняк. Руки его были опущены, голова склонилась набок.

Фафнир, в сознании которого уже тикали секунды последнего отсчета, с сомнением разглядывал фальшивого Конана. С тем, что из его крылатого тела ушла почти вся жизнь, а теперь уйдет и движение , дракон уже свыкся. Фафнира заботил лишь один вопрос: покарать Киммерийца за его вероломство немедленной смертью или вверить жизнь варвара неумолимой Судьбе?

А настоящий Конан готовился к последней схватке. Затаившись за хрустальным симулякром Фафнира, он выжидал, пока дракон атакует его, Конана, воздушное подобие. По его расчетам, при этом тварь должна была приблизиться настолько, чтобы сделался возможным последний, решающий удар кинжала – в глаз.

Если вонючий евнух Лоламба был прав и глаз дракона тверже стали – попытка не увенчается успехом и челюсти живучего исчадия Ангра-Манью, сомкнувшись на черепе Конана, выдавят мозг из ноздрей и глазниц. Но если Лоламба заблуждался… о, тогда он, Киммериец, дарует людям свободу от гнета пернатого тирана!

Все разрешилось быстро – как яйцо разбилось.

Фафнир прыгнул вперед.

Сотканный из воздуха фальшивый Конан разлетелся в клочья. Невесомые, разноцветные – они закружились в воздухе, возмущенном драконьими лапами.

Морда Фафнира проступила из этой цветастой круговерти в двух саженях от Конана. С боевым кличем офирской верблюжьей гвардии Киммериец бросился на дракона.