В посрамление Лоламбы острие кинжала с легкостью проткнуло роговицу твари. Глаз дракона взорвался изнутри: это выплеснулся наружу жизненный жар третьего внутрителесного кокона, соединявшего мозг Фафнира с его угасающим сознанием.

Поток сияющих частиц на несколько мгновений расцветил волосы варвара, полыхнул у него на щеках, затуманил взор.

– Я прощаю тебя. Но помни: сделка совершилась, – пробормотал Фафнир, опускаясь на брюхо и накрывая голову правым крылом – точь-в-точь как и его хрустальный симулякр.

Дракон затих. Сразу вслед за тем в воздухе погасли последние искорки его разбитого глаза и в обители Фафнира засияла слепым светом абсолютная тьма.

Поначалу Конан пренебрег этим обстоятельством.

Как и раньше случалось с варваром после победы над достойным противником, он ощутил, что кровь вспенилась в нем океанским прибоем, а в ушах заревели всепобеждающие фанфары жизнелюбия.

– Ты – отродье Отца Всех Лжей! И сам ты производил одну только ложь!

Конан обращался к духу Фафнира, который, по его мнению, сейчас топтался где-то поблизости.

– Не боюсь тебя, не боюсь твоих прорицаний! – спесиво резюмировал Киммериец и плюнул в темноту.

Затем Конан спел Песню Удачи и сплясал Танец Победы.

Акустика была великолепная: Конану подпевал целый хор его эхорожденных двойников.

А вот танцевать в темноте было несподручно. Трижды больно ударившись о стены и симулякр, Конан наконец соизволил обратить внимание на отсутствие Зигфрида и темнотищу.

– Эгей! Эге-гей, королевич! Выкручивай портки и скачи сюда! Я освободил ваше королевство от гада-кровопийцы! Вы теперь свободные люди! Сво-бод-ны-ы-е-е-е!

Конан прислушался. Отвечало только эхо.

«Какой нежный», – проворчал варвар. Он все еще верил, что королевич где-то поблизости. Может, в обмороке?

Пришлось перейти ко второму вопросу: куда пропал свет? Конан на ощупь добрался до выхода из пещеры и удостоверился, что дверь заперта. Ни один луч солнца или луны, светляка, болотного огонька, звезды или кометы не проникал внутрь, не воспламенял самоцветов на стенах.