Мы остановились на краю просторной поляны. В ста шагах перед нами темнела широкая скальная стена. Задрав голову, я убедился, что ее верхний край теряется в сгустившихся тучах.

Удивительно – с вершины хребта, глядя через долину, я не видел ничего, похожего на этого каменного исполина. Я приободрился: место, значит, колдовское. Не жаль будет потраченного времени.

У подножия скалы, примерно в футе над поляной, краснела обильно сдобренная ржавчиной железная дверь – огромная, добротная. Ни петель, ни запоров и замков я не приметил.

«Как величают ваш меч?»

Зигфрид говорил тихо-тихо. Видать, боялся дракона. Боялся, несмотря на то, что находился под моей защитой. Да он сам не верил, что получит ответы на свои вопросы! Не верил, небось, даже в то, что ему вообще представится возможность эти вопросы задать!

«Чего?»

«Имя. У вашего меча есть имя?»

«Зачем?»

«Надо же как-то к нему обращаться!»

«А надо?»

Тут я вспомнил, что у этих варваров такой обычай: молиться своему оружию. Воистину нет ничего безбожнее – поклоняться железу, которое всечасно оскверняется нечистой кровью. Но это гиблое дело: разубеждать людей в заблуждениях, унаследованных ими от дедовских пращуров.

«Надо, – тем временем ответил Зигфрид. – Имя моего меча, например, Грам.»

Мне не оставалось ничего другого как припомнить первое подходящее местное слово.

«А моего – Ридиль.»

«Что же вы сразу не сказали?»

«Не люблю такие вещи попусту выбалтывать. Но коль уж ты имя своего назвал, то и я называю.»

«Хорошо. Подайте, пожалуйста, Ридиль сюда. Мне нужно с ним поговорить.»

Предельная серьезность королевича к глумлению не располагала. Я размотал сафьян и протянул Зигфриду свой меч, который – да-да! – отныне зовут Ридилем.

Зигфрид аж крякнул. Ясно, к таким игрушкам королевич не привык. Его собственный меч едва ли превосходил весом и длиною мой кинжал.