– Замечательно, Стенгар,- кивнул Гундольф и вдруг взревел: – Замечательно для слепого сосунка! Я знаю Копана я хорошо представляю себе, во что бы превратилась башка этого бедного парня в то самое мгновение, когда Конану вздумалось бы до нее дотянуться. – Затем он широким жестом обвел всех собравшихся. – Я наказываю каждого из вас на пять монет. И приведите в чувство этого молодого болвана, чтобы я потом мог розгами вбить в него немного ума. Конан, прошу в шатер. Мой конюх позаботится о твоей лошади.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ЛЕВАЯ РУКА ГУНДОЛЬФА– Ну что, Конан, все топчешь дороги наемников? – Гундольф удобно откинулся на вышитую подушку и поднес к губам кубок, осыпанный драгоценностями. На капитане наемников была только легкая хлопчатобумажная рубаха и штаны. Воздух в шатре, под пронизанным солнцем навесом, был теплым и влажным. Вечерний ветерок шевелил полог у входа, время от времени обдувая разгоряченные лица сидящих.
Старый вояка с ухмылкой глядел на киммерийца:
– А я-то думал, что какая-нибудь пышнотелая аристократочка уже приглядела тебе теплое, уютное местечка начальника ее личной охраны.
Конан сидел посреди шатра скрестив ноги и широко улыбался.
– Мимо цели, Гундольф. Уже не одна пыталась. – Он глотнул из кубка, тоже усеянного драгоценностями. – Но я не домашняя собачка, которую можно держать на коленках.
Оба засмеялись. Потом Гундольф сказал:
– В свое время, когда я был твоих лет, мне тоже многие предлагали. И я тоже бежал от этого, как от чумы. – Он задумчиво улыбнулся. – Разве что разок или два соглашался.
Конан заржал и потерся спиной о центральный шест палатки, чтобы почесаться.
– Однако же, смотрю, ты в Коринфии пошел в гору с тех пор, как мы с тобой в последний раз виделись. Ты возглавляешь крупный отряд наемников, имеешь добрую славу среди бойцов. – Он поднял свой кубок: – Твое здоровье!