Конан оценивающе осмотрел всех троих:

– Я думал, что Гундольф отребья не берет.- Он пожал плечами.- Должно быть, а ошибался.

Пока Стенгар обдумывал последнее замечание, он стал еще мрачнее. Он выпятил свое брюхо и повысил голос. В нем теперь нескрываемо звучала злоба.

– Скажи-ка мне, чужак, почему ты выбрал именно этот отряд? Прямиком сюда? Зачем ты потащился именно сюда, вместо того чтобы присоединиться к тому сброду, что квартирует внизу?

Конан настороженно смотрел на него. Он решил говорить как можно меньше.

– Об отряда Гундольфа идет добрая слава.

Стенгар насмешливо улыбнулся:

– Правильно, чужак, это ты в точку. Чертовски добрая слава! Или, говоря иначе: мы – лучшие из людей Гундольфа!- Он мотнул головой в сторону своих приятелей. – Ну так что, чужак, можешь ты мне сказать – с твоим-то опытом, с твоим-то знанием самых грязных и необжитых дыр в этом мире, – почему оно так, а?

Эта перепалка привлекла внимание других наемников, которые повылезали из находившихся поблизости палаток и теперь с интересом наблюдали за сценой.

– Вот ты мне это и объясни! – Конан не двигался с места.

– Хорошо, чужак. Я скажу тебе. Мы лучшие. Столько таких, как ты, неотесанных деревенщин стремится попасть в отряд Гундольфа, что нам приходится половине из желающих отказывать.- Толстяк скрестил руки на груди и самодовольно поглядел на окружающих, как будто только что растолковал всем и каждому, как устроено мироздание.

Конан помедлил, подозревая ловушку. Он поправил пояс, так, чтобы рукоять меча была прямо под рукой.

– Неужто половине?

– Точно, северянин. Половине – из тех, кто выживет! – Стенгар театральным жестом выбросил вперед руку, как будто подавая знак кому-то, кто находился далеко, и кого зрители не могли видеть. – Выходи, Лалло! Пора и поразмяться!

Конан резко повернулся при звуке тяжелых шагов и низкого горлового рычания. Прямо на него мчался молодой человек с тяжелым двуручным мечом. Он уже занес свое оружие, чтобы разрубить Конана пополам.