Констанций улыбнулся, открыв ряд крупных белых зубов.

- Дела наши идут неплохо. Надеюсь, ты не откажешь мне в небольшом развлечении, прежде чем эта шалунья попадет в камеру?

- Я тебе не запрещаю. Вразуми эту злючку, если охота.

Саломея толкнула сестру в объятия Констанция и с торжествующей улыбкой покинула спальные покои.

Она еще раз улыбнулась, когда услышала, проходя длинным коридором, высокий отчаянный крик.

2

Одежда молодого воина была покрыта засохшей кровью, потом и пылью. Кровь продолжала сочиться из глубокой раны в бедре, из порезов на груди и руках. Капли пота выступили на его искаженном яростью лице, пальцы терзали покрывало постели.

- Она, верно спятила! - снова и снова повторял он. - Все это как дурной сон! Тарамис, любимица народа, продает нас этому дьяволу! О Иштар, лучше бы меня убили! Лучше пасть в бою, чем знать, что королева предала свой народ!

- Лежи спокойно, Валерий, - умоляла девушка, перевязывавшая ему раны. - Ну, дорогой, успокойся! Ты разбередишь раны, а я не успела еще сбегать за лекарем...

- Не делай этого! - сказал раненый юноша. - Чернобородые дьяволы Констанция будут обыскивать все дома в поисках раненых кауранцеы и прикончат всех, кто пытался дать им отпор. О Тарамис, как могла ты предать людей, обожествлявших тебя!

Валерий откинулся на ложе, содрогаясь от гнева, а испуганная девушка обхватила его голову руками и прижала к груди, умоляя успокоиться.

- Лучше смерть, чем позор, ставший уделом Каурана, - стонал Валерий. - Неужели ты все это видела, Игва?

- Нет, милый, - ее нежные чуткие руки снова принялись обихаживать раны. - Я проснулась от шума битвы на улице. Выглянула в окно и увидела, что шемиты убивают наших, а потом ты постучал в дверь - еле слышно...

- Я был уже на пределе, - пробормотал Валерий. - Упал в переулке возле дома и не могу подняться, хоть и знаю, что тут меня быстро разыщут. Клянусь Иштар, я уложил троих! Они уже не осквернят своими лапами мостовых Каурана - их сердца пожирает нечисть в преисподней!