– Володя был кристально честным человеком, поэтому распоряжался всеми финансами моего предвыборного штаба. Вчера он должен был уплатить типографии шестьдесят тысяч наличными за изготовление листовок. Перед этим зашел в Дом печати, пробежался по редакциям, и больше его никто не видел. Он оставил пальто в кабинете ответcтвенного секретаря газеты "Вечерний Екатеринбург", тот позвонил в мой штаб около пяти вечера, сильно сердитый, и сказал, что перенес одежду к дежурному по редакции, выпускающему номер. Тут мы встревожились и начали обзванивать все места, где Сузиков мог появляться. Кстати, за листовки он так и не расплатился. Шестьдесят тысяч рублей вы при нем не нашли?

– Нет, – Виолетта покачала головой, – только двадцать тысяч в бумажнике купюрами по тысяче рублей. Вам следует написать заявление о пропаже денег. Это очень важное обстоятельство, и будет лучше, если мы не ограничимся простой записью в протоколе. А что вы можете сказать о блокноте? У Сузикова имелся какой-нибудь блокнот?

– В этом отношении Володя был педант, записывал все. Это здорово потом помогало. Стандартный блокнот он заполнял от корки до корки дня за четыре. Во-первых, конспектировал все разговоры, встречи, всю информацию. Потом анализировал и фиксировал выводы. А во-вторых, на ходу набрасывал тезисы к своим статьям и моим выступлениям. Всегда таскал в портфеле три-четыре исписанных блокнота и парочку чистых.

– А враги у него были?

– Конечно! – утвердительно кивнул кандидат в депутаты. – Это же был честный, порядочный человек, так что врагов у него имелось в избытке. Он один из лидеров движения ограбленных вкладчиков, организатор общественной следственной комиссии по поиску пропавших капиталов. Вы же не занимаетесь прогоревшими финансовыми компаниями.

– Мы занимаемся преступлениями, предусмотренными уголовным кодексом, поморщилась Виолетта, – не наша вина, что Госдума воюет с журналистами и президентом вместо того, чтобы принимать законы.