– Тогда нечего стоять, – сказал конвоир. – Идите.

Место для ночлега на сей раз он определил возле небольшой речки. Берег с их стороны был пологий, к воде выходил широкой песчаной полосой, с обеих сторон окруженной негустым ивняком. На противоположном крутом берегу был тот же ельник, но начинался он не у кромки обрыва, а несколько дальше.

После того, как они умылись и напились воды, Орен не разрешил оставаться на берегу. Не разрешил он и разводить костра.

– Есть же хочется!– возмутился Муг. – Что нам, пустые сухари грызть?

– Кто хочет, пусть ловит рыбу.

– Какую рыбу, если огонь нельзя развести?

– Сьеште сырой.

И опять нельзя понять, шутит он или нет. Или издевается. После этого он, как и в прошлый вечер, ушел осмотреться. Никто его совету насчет рыбы не последовал. Где это видано – рыбу сырой есть! Поужинали сухарями, запивая водой. Вчерашний ужин вспоминали, как пиршество. Настроение, в общем, было унылое, а кое у кого и похуже.

– Этот гад нарочно не стрелял, – сквозь зубы пробормотал Квилл. – Нас на растерзание кутхе отдать хотел.

– Если б ты не заорал, кутха, может, мимо бы пробежал, – сказал Тевено.

– Если б он выстрелил, я бы не кричал, – упорствовал Квилл.– Все ведь видели, что он не хотел нас провожать. Вот и злобствует…

Внезапно Квилл умолк – Орен вернулся. Опустился на землю в стороне от остальных и принялся обстоятельно чистить топор. Тевено встал и подошел к нему. Конвоир не повернулся.

Надо было решаться. Тевено понимал, что если он чуть промедлит, у него не хватит смелости задать вопрос.

– Орен, почему ты не стрелял?

– У кутхи шкура очень толстая, – спокойно ответит пограничник. – Его стрелой не убьешь, только ранишь. А на загривке у него слабое место. как у человека. А там, откуда я родом, учат убивать с одного удара. Если уж обязательно нужно убить.