Ужасная теснота, способная вызвать приступ клаустрофобии, и скопление бесчисленных электронных приборов и устройств только усиливали это впечатление. Здесь от пола до потолка громоздились десятки видеомониторов и различных приборов с экранчиками на светодиодах, а обслуживавшие их операторы, орудуя бесчисленными регуляторами, переговаривались только вполголоса. Кабинет контроля связи был электронным мозговым центром СТИЗР: разбросанные по всей планете экспедиции компании передавали свои сообщения в первую очередь сюда. В кабинете записывалось буквально все, не только принимаемые данные, но даже реакция операторов, поэтому все происходившее там поздним вечером 13 июня 1979 года известно абсолютно точно, до последнего слова и восклицания.

— Спутниковый ретранслятор выйдет на связь через минуту, — сообщил Карен один из операторов. — Хотите кофе? — предложил он.

— Нет, — ответила Карен.

— Вы хотели бы быть там, да?

— Во всяком случае, я это заслужила, — ответила девушка.

Карен поглядывала на экраны видеомониторов, на ошеломляющее мелькание изображений, а тем временем операторы приступили к таинствам установления связи с небесным странником — спутником, повисшим на своей орбите на высоте 320 миль над их головами.

— Сигнальный ключ.

— Сигнальный ключ. Пароль.

— Пароль.

— Фиксирование несущей частоты.

— Несущая зафиксирована. Поехали.

Карен почти не обращала внимания на знакомые фразы. Она не отрывала взгляда от экранов, на которых пока были лишь сигналы статических помех.

— Мы вызывали их или они нас? — спросила Карен.

— Инициатива была нашей, — ответил оператор. — Мы заранее предупредили, что хотим связаться на рассвете по местному времени. Они не начали передачу, поэтому мы вызвали их на связь.