"Ага, - догадался я, - похоже, и этот не прочь искупаться в канале!" Теперь я слушал профессора спокойнее - его галлюцинации вроде бы подтверждали, что я-то, по крайней мере, в полном порядке.

- Спеть я могу - отчего бы не спеть, - произнес между тем профессор, скромная песенка еще ни к чему не обязывает. Вы мне будете аккомпанировать?

Но может быть, он просто разговаривает во сне; в таком случае опять ничего не известно. Оседлать его ради пробы? Но прыгнуть в канал я мог и без его помощи.

- Я сегодня не в голосе. Да и мама меня заждалась. Не провожайте меня! категорически заявил Троттельрайнер.

Я встал и посветил фонариком по сторонам. Крысы исчезли. Швейцарские футурологи храпели, лежа вповалку у самой стены. Рядом, на надувных креслах, лежали репортеры вперемешку с администрацией "Хилтона". Кругом валялись обглоданные куриные косточки и банки из-под пива. Если это галлюцинация, то удивительно реалистичная, сказал я себе. И все же мне хотелось убедиться в обратном. Право, лучше вернуться в окончательную и бесповоротную явь. Интересно, как там наверху?

Взрывы бомб - или бумб - раздавались нечасто и приглушенно. Неподалеку послышался громкий всплеск. Над черной водой канала показалось перекосившееся лицо Троттельрайнера. Я подал ему руку. Он вылез на берег и отряхнулся.

- Ну и сон же я видел...

- Девичий, да? - нехотя бросил я.

- Черт побери! Значит, я все еще галлюцинирую?!

- Почему вы так думаете?

- Только при галлюцинациях другие знают, что нам снится.

- Просто вы говорили во сне, - объяснил я. - Профессор, вы по этой части специалист - нет ли надежного способа отличить явь от галлюцинации?

- Я всегда ношу при себе отрезвин. Упаковка, правда, промокла, но это ничего. Он позволяет выйти из состояния помрачения, устраняет бредовые, призрачные и кошмарные видения. Хотите?