—Да я, в натуре, на кичмане парился! Менты, волки позорные, мне статью шили, да я, в натуре, от аркана отмазался!

И все его боялись, потому что клан Рябиновского, поддерживая на должном уровне блатную славу слепленного ими из дерьма уголовника, то и дело тискал через своих «рыцарей пера и чернил» в газетенку про него статейку. Типа, мол, какой же он крутой мафиози — даже закон против него бессилен! А сами знай за веревочки дергали, чтобы новоявленный «браток» делал то, что было нужно клану. В этом хитром ходе со статейкой про «мафиози» была двойная польза — и ручной мафиозник приобретал нужную «славу» отморозка по всей области, и «клановый» журналюга, которого Рябиновские держали на строгом ошейнике, становился в глазах народа этаким неустрашимым борцом с мафией за справедливость. А стало быть, у народа к статьям такого «неподкупного» журналиста складывались вера, почет и уважение. Все это очень кстати приходилось на выборах, где журналист призывал голосовать за ставленников клана. А народ верил своему кумиру и голосовал. Вот какая тонкая и умная игра. А вы говорите — шахматы!

Иногда попадались, правда, такие преступные элементы, которые при прессовке не «ломались», веру воровскую не предавали, а посылали куда подальше слюнявого следователя и не позволяли на себя «седло пристроить». Но таких далеко и надолго клан засылал в зону, откуда они выходили через много лет больные туберкулезом и хилые. Кроме того, их еще и отправляли на самые дальние зоны, чтобы при возвращении пустить слушок, что, мол, чувак-то конченый. Парашу драил. Зона была далеко, проверять было долго, и братва верила на слово тому, что говорили про своих подельников марионеточные бандиты, подпитываемые «баблом» не из общака, как положено, а из банка клана. Так настоящий, проверенный зоной «туберкулезник» оказывался не у дел, а бал правили подставные чушки.