Весело взглянув на Марка, Мэри-Джо подмигнула и рассмеялась.

   - У Эмми, похоже, был напряженный день, правда, Марк?

   Марк не смог улыбнуться. Он просто кивнул, а Мэри-Джо тем временем поправила Эмми платье и повела ее на кухню.

   - Мэри-Джо, - позвал Марк. - Я хочу с тобой поговорить.

   - А можно попозже? - спросила Мэри-Джо, даже не обернувшись.

   Марк услышал, как щелкнула дверца буфета, как открыли крышку банки с ореховым маслом, услышал, как Эмми говорит:

   - Мамочка, не мажь так густо.

   Марк не мог понять, что его смущает и страшит. Эмми требовала бутерброд, вернувшись из школы, с самого первого школьного дня, а в раннем детстве ела по семь раз на дню, не набирая при этом ни грамма жира. То, что происходило сейчас на кухне, никак не могло вызвать у него сомнений, просто никак не могло. И все же он не мог успокоиться и снова позвал жену.

   - Мэри-Джо, Мэри-Джо, иди сюда!

   - Папа что, с ума сошел? - донесся до него приглушенный голосок Эмми.

   - Нет, - ответила Мэри-Джо и вбежала в комнату

   - Что случилось, дорогой? - спросила она нетерпеливо.

   - Я просто хотел... Просто хотел, чтобы ты зашла ко мне на пару минут.

   - Знаешь, Марк, ты просто сам не свой. Эмми после школы всегда требует к себе внимания, так уж повелось. Не стоит тебе сидеть дома без дела, Марк, ты становишься просто невозможным.

   Она улыбнулась, давая понять, что не так уж сильно на него сердится, и поспешила к Эмми.

   На секунду Марк почувствовал острый укол ревности оттого, что Мэри-Джо гораздо внимательнее относится к Эмми, чем к нему самому.

   Но ревность быстро прошла, как и воспоминание о боли, которую причинили ему пальцы Мэри-Джо, когда та цеплялась за него. На Марка нахлынуло чувство огромного облегчения, и он больше не тревожился ни о чем, а просто подошел к гробу, который так и притягивал его, открыл крышку и заглянул внутрь.