--Вы придете в подземелья,-- сказала вторая женщина.

--Ч с два! -- отрубил Лейф.-- Если хотите, чтобы я оперировал вашу дочь -- везите ее сюда.

Он шагнул к выходу, отстранив Джима Крю. И у порога остановился на полушаге, точно завязнув в отвердевшем воздухе, потому что до него донесся не-звук, голос, не имевший ничего общего с колебаниями воздуха, но тем не менее слышный.

--Quo vadis?

Лейф обернулся.

--Что вы делаете?

--Не надо считать это насилием, доктор Баркер,-- произнес Джим Крю.-- Мы сделали это только для того, чтобы вы не считали нас... безумцами.

--Или,-- добавила красавица,-- безответными дурачками.

Она внимательно посмотрела на Лейфа, и того внезапно переполнила скорбь настолько глубокая, что сдержать ее он сумел лишь огромным усилием воли. Должно быть, внутренняя борьба отразилась на его лице, потому что в следующую секунду скорбь прошла, не оставив и следа.

Сидящий на диване расхохотался -- и Лейфу захотелось смеяться вместе с ним.

Он схватился за дверной косяк и сжал до боли в пальцах. Боль помогала удержаться, отторгнуть непрошенные чувства. Незнакомцы пристально смотрели на него, восемь глаз сияли идущим из глубины пронзительно-голубым светом: точно единый луч просачивался сквозь четыре пары замочных скважин. Но он не хотел впитывать этот свет! Он стал зеркалом, отражающим этот свет, отбрасывающим его, не поглощая. Лейф должен был подчинить себе собственный рассудок -- иначе он не хотел и не мог.

--Я пошел бы с вами,-- выдавил он.-- Но если вы знаете так много, то знаете, и что я не могу.

--Ах-ха! -- Джим Крю резко выдохнул; раздулись широкие ноздри.-- Вы можете. Алла Даннто мертва. Помочь ей вы уже не в силах.

Пол ушел у Лейфа из-под ног. Он был уверен, что тайну знают только трое -- он сам, Зак и дежурный врач. И только врач мог быть уверен твердо.

Но разбираться не было времени. Зак слишком настаивал на том, чтобы Лейф добрался до палаты 113 как можно скорее и незаметнее.