- Так, - промолвил полицейский. - Нарушение правил - зачем?

- Надпись, - задыхаясь, выговорил Полынов. - Хулиганская надпись, которую я стер. Неужели вы ее не видели?

- Иностранец? - полицейский качнулся. - Все равно не дозволено. Платите штраф.

- Но как же так? - вскричал Полынов. - Какие-то хулиганы позорят вас, позорят страну, а вы...

- Вас не касается, вы потоптали цветочки. - Равнодушно глядя мимо Полынова, полицейский протянул руку, уверенный, что штраф тотчас скользнет в ладонь.

Ничего не оставалось делать, как отсчитать бумажки. Получив деньги и протянув квитанцию, полицейский величественно удалился.

Звонить Лессу было рано. За окном номера в мглистое ночное небо тупыми колоннами упирались здания с бессчетным количеством этажей. Все видимое пространство было загромождено плоскостями домов. Далекие пунктиры окон придавали им сходство с панелями вычислительных машин. Некоторые точки окон зажигались, другие гасли, и это еще больше усиливало сходство. Полынов задернул штору.

На столике вежливо подал голос видеофон.

- Слушаю, - сказал Полынов.

- Простите за позднее вторжение, - послышался в трубке напористый голос. Говорит Бизи, корреспондент газеты "Темпора". Я здесь, в отеле, и, честно говоря, вы доставите мне кучу неприятностей, если откажете в крохотном интервью. Всего минут десять, не больше!

Интервью у Полынова брали много раз, но сейчас для этого вроде не было повода. Как и зачем его разыскали? Полынов не мнил себя фигурой, о перемещениях которой трубят телеграфные агентства. Экранчик не передавал объема, и на лице репортера, стандартно-приветливом и стандартно-невыразительном, ничего не удавалось прочесть.

- Видите ли, - сказал Полынов, колеблясь, - на традиционный вопрос "как вам понравилось..." я пока ничего не могу ответить.