Смутный гул заставил его прислушаться.

Из-за поворота выкатились глаза автомобиля.

Мотор затормозил у первого такси, четверо полисменов горохом высыпались на панель. Сержант скомандовал и взбежал по ступенькам дома доктора. Позвонить ему не удалось.

Дверь раскрылась, пропустив женщину с закутанной головой.

— Остановитесь! — сержант поднял руку.

Лавузен заметил, что женщина вздрогнула.

— В чем дело? Где мой шофер?

— Это не важно, сударыня. Потрудитесь снять повязку с головы.

Женщина еще плотнее прижала руки к закрытому лицу.

Сержант резким жестом сорвал шаль с ее головы.

— Жанна Реблер, именем закона вы арест…

Лавузен улыбнулся.

Глаза женщины метнули молнию в лицо чиновника, и сержант, уже тише, добавил, открывая дверцу ее автомобиля:

— Прошу извинения, сударыня!

Не глядя на окружающих, она вошла в мягко качнувшуюся каретку.

Сонное пофыркивание спугнуло тишину рю Севинье, алый глазок мигнул на повороте, и всколыхнувшаяся тьма грузно распласталась на панели. Из тени выступил Лавузен.

— Скажите, сержант, что случилось?

Полицейский мрачно пробурчал:

— Кто вы такой?

Лавузен улыбнулся.

— Я художник, моя мастерская рядом с этим домом, откуда вышла эта женщина.

— А, — смягчился полисмен, — великолепно, кто здесь живет?

— Доктор Альберик Каннэ.

— Я должен был бы сделать у него обыск, но, — сержант пожал плечами, думаю, бесполезно. Неуловимая женщина, доложу вам, сударь.

— О ком вы говорите, сержант?

— Неужели не читали? Весь Париж возбужден убийством адвоката Рауля Мишлена. Убийца — артистка театра «Варьетэ», Жанна Реблер. Мы следим за ней, и вот, сами видели, я чуть было не арестовал невиновную.

— А вы уверены, что уехавшая не преступница?