— Настоящее тело, — прошептал Марч, не отрывая напряженного взгляда от знакомых серых глаз.

— Патентованная человеческая кожа, — подхватил незнакомец.

— Вижу, чувствую. Но, что это значит, сэр?

Человек пожал плечами:

— Мне надоело быть Лавузеном. Я перевоплотился. Вот и все.

— Это бессмыслица! — уже неуверенно прошептал Марч.

— С точки зрения здравого смысла, — загадочно улыбнулся человек с пробором, — да. А если смотреть так, что жизнь — это плакат и все краски вселенной к твоим услугам — выходит проще. Наука, Суаттон, наука!

— Значит, вы Лавузен?

Художник поклонился.

— Но, сэр, этого не может быть! — взметнулся Марч.

— Послушай, дорогой. Твое лицо напоминает мне сомневающегося идиота, каких так много в эпоху гениальных открытий человечества, — примирительно заметил Лавузен. — Я просто доказал, что ты не прав и должен будешь взять обратно свои слова о моем сумасшествии.

— Конечно. Я извиняюсь, готов признать себя щенком, хотя бы для того, чтобы всю жизнь следовать за вами, мсье Лавузен, если вас так можно назвать.

Художник строго посмотрел на него.

— Разумеется, для тебя я Лавузен… Для других… Дай руку, Марч. Мне кажется, что мы будем друзьями.

— Англо-французский союз, — с полуулыбкой ответил Марч.

Лавузен поморщился.

— Соблюдайте здравый смысл, прошу вас!

— Мм… Это будет похоже на жульничество. Просто деловой союз.

— Но как вам это удалось? Мсье Лавузен, сознайтесь теперь, что это шутка.

— Ты непоправимо глуп, Марч. Рассказывать слишком долго. Препараты, химия, сплавы, кожа каких-то животных — целая мастерская. Я ничего не помню. Это был какой-то транс. Кроме того, я больше следил за этим человеком, чем за его работой.

— Лавузен, вы говорите, что наука это мастерская безумия?

— Может быть. Я пошел дальше. Мне хочется проверить одну упорную формулу англичанина — здравый смысл, — вот зачем понадобилось это перевоплощение.