Марч поднял воротник английского непромокаемого пальто и заглянул в окошечко.

— До Лондона пожалуйста.

Оставалось двадцать минут. Марч поднялся на вышку башни, откуда город напоминал стеклянный пирог.

Длинный ящик, размером в три международных вагона, разрезал тьму зеленым глазом и пропал.

— Римский экспресс. Остановка его на Марсовом поле, — заметил кто-то в толпе.

Ровно в девять такой же ящик повис на стальных кручьях башни.

— Занимайте места! — пробежал обер-кондуктор, махая светящимся флажком.

Блестящий вагон красного дерева выглядел комфортабельно и даже уютно. В хрустальных колпачках горели лампочки, разливая по купе белый свет. На противоположном откинутом сиденье была постель.

Марч высунулся в окно.

Стальные тросы сократились, проглоченные тьмой, затараторили пропеллеры, поезд качнулся. Англичанин подпрыгнул на диване, а когда еще раз высунулся в окно, башня провалилась под ним, оставив внизу бордюр зеленых огоньков.

Под вагоном из-за орбиты арки выкатился алый глаз сигнального шара. Аэропоезд нервно дрожал, стоя, казалось, на одном месте, а черная туша Парижа летела вниз.

Воздух стал чище и свежее. Марч не спал. С часами в руках он следил за щелкающей на стенке купе дощечкой.

Прошло сорок минут, а уже Бове, Абвиль были позади. Крылья ветра резали лицо Марча, пока он не закрыл окно.

«Булонь», — выскочила надпись. Марч взялся за газету и, поддаваясь качке, склонил голову на подушку. «Кент», — дощечка вспыхнула и погасла.

Марч подошел к окну. Пол колебался, клокотал, и в ногах было такое ощущение, как после катания на роликах.

Дымные, в беспорядке разбросанные огни… толчок… резкий наклон вниз. Защелкали купе. Оглушительно надрывались сирены. Шум голосов и последняя надпись — «Лондон».