Комната наполнилась людьми.
В куче лиц, рук, мелькала голова дирижирующего Лавузена.
«Соблюдайте здравый смысл, не толкитесь в мозгу, прошу вас!»
* * *Этот крик разбудил Марча. Лежа на полу, он осмотрелся.
Та же комната. Серый едкий дым убегал к потолку. Марч приподнялся, чувствуя тесноту в груди и бросился по лестнице вниз.
Уже на улице, когда сознание прояснилось, он твердо подошел к двери ателье и рванул ее, чтобы сказать этому проклятому Лавузену…
Ругательства застряли в горле.
В ателье — никого.
Все еще не веря глазам, Марч разорвал лежащий на столе конверт.
«Дорогой друг!
Я не знаю, что вы найдете в доме моего доктора. Думаю — ничего. Меня неожиданно вызвали в Лондон дела государственной важности. Если хотите, приезжайте. Жду по следующему адресу: Пикадилли. Гостиница „Нормандия“. Спросить под именем Арчибальда Гледдон.
Чувствуя боль в груди и сумятицу в голове, Марч отвернул штепсель и на столе заметил деньги, прикрытые газетой.
Триста франков кредитками.
* * *Эйфелева башня обвилась алой змеей огненных букв:
SITROEN.
С возвышения первой посадочной площадки, куда Марч поднялся в переполненном лифта, как на чудовищной клумбе, дышащей трубами предместий, развернулся Париж.
Толпа сдавила англичанина у кассы. Дожидаясь очереди, Марч равнодушно смотрел вниз сквозь перила.
С легким гулом поднимались освещенные кабинки, выбрасывая пассажиров. И стальные прутья площадки дрожали, когда стеклянные крыши лифтов проваливались в черную бездну.
Маленькие черные утюжки сталкивались горящими носами у основания башни. Это были автобусы, прыгающие четырехугольными мячиками.
Вагоны метрополитена стальными иголками прошивали сукно площадей, неожиданно вырываясь на поверхность, закрепляя свой путь вспышками лампочек.