Минута оцепенения, — и молодой человек наткнулся на группу манекенов, дрыгающих ногами в новых брюках.

Сверху сыпались листовки:

Мойтесь мылом Фламмера!

Патентованные перья Гусса!

— Укрепляйте кожу, — подхватывал громкоговоритель, и англичанин, схватившись за голову, метался от одной стены к другой, не имея сил оторваться от светящихся квадратиков на полу с надписями, рисунками, пока не попал в кабинет директора.

Расплывшийся мистер в клетчатом костюме звонил по телефону, принимал радиодепешу и что-то выкрикивал в трубку рупора.

В позе обелиска англичанин стоял минуту, две, три, — директор не обращал внимания.

— Я желаю работать, — заявил молодой человек.

— К черту! — бросил директор.

— Я оттуда, сам дьявол послал меня к вам. Дайте работы.

Толстяк, накричавшись всласть, бросил трубку и, закинув ноги на стол, взял сигару.

— Алло, хорошо сказано! Что вы можете?

— Все.

— Дельно! Вы будете кувыркаться по улицам с плакатами. На вашем костюме будет написано: «Я один из многих паралитиков, излечившихся пилюлями Трафта».

— Идет, но я хочу есть… — заикнулся англичанин.

— Это меня не интересует. За кувыркание — пять франков в день. Вы не женаты?

— Нет.

— Тем лучше. Судя по вашему виду, вы долго не прокувыркаетесь, выплачивать же пенсию жене — нашей фирме не интересно. Подпишитесь. Англичанин взялся за перо.

— Но сколько-нибудь вперед. Я не ел два дня, — голос молодого человека дрогнул.

— Нам нет дела до ваших жизненных осложнений, — бросил толстяк, затягиваясь, — здесь так много бездельников-французов.

— Я англичанин. Мое имя — Марч Суаттон.

— Немного лучше, но денег вперед ни одного су!