Дэвид решительно подошел к другому телефону, в кухне. Тот тоже молчал. Он несколько раз нервно дернул рычаг, но линия все не отвечала.

Он почувствовал, как по спине забегали мурашки, и отвернулся, уставившись через кухонное окно на скользкую дорогу за темным проездом. В сумерках тусклые фонари, казалось, цедили желтоватый свет. Буря не казалась слишком сильной, но какой-нибудь упавший телеграфный столб наверняка мог прервать телефонную связь.

Хотя в глубине души Дэвид знал, что это не случайно.

Он натянул на себя черную джинсовую куртку, схватил ключ и побежал через гараж к своей старой машине в проезде. Отлично, раз так - он забудет о вежливости.

Его просто не будет здесь, когда появятся остальные. Он убедился, что выключил везде свет, запер все двери. Теперь он смотается куда-нибудь в киношку или просто покатается.

Как только он ступил на улицу, мелкий дождь брызнул ему в лицо, заставив зажмуриться. Он схватился за ручку дверцы красного "мустанга", забрался внутрь и с шумом захлопнул дверь. Петли скрипнули, внутри машины он почувствовал себя удобно и безопасно. Он вдыхал сырые запахи дождя, конфетных оберток на полу и в пепельнице, характерный аромат старой обивки. Порывы ветра качнули машину, словно гигантская невидимая рука попыталась схватить ее.

Дэвид вставил ключ в зажигание и повернул. Стартер слабо щелкнул, будто бы начал заводиться, но после этого Дэвид не мог добиться от машины ни одного звука. Снова и снова он вставлял и вынимал ключ, пытаясь завести машину. Но мотор оставался мертвым.

- Давай же! Заводись! - шипел Дэвид сквозь зубы.

Однако "мустанг" отказывался даже пытаться, хотя Дэвид всегда держал его в превосходном состоянии. Он всегда заводился, когда Дэвид был за рулем. Тут не могло быть никаких случайностей.

Дэвид стукнул кулаком по приборной доске и заскрежетал зубами. В отчаянии и гневе он было уронил голову на руль, но тут же откинулся назад, словно испуганный резким звуком сигнала.