- Мне? - переспросил растерявшийся Петр Егорович. - Это... мне... бутылки сдать.

- Вы же видите - "Учет". А может, вам Амир нужен? - молодой человек пристально посмотрел Петру Егоровичу прямо в глаза. - Может, вы насчет чего договаривались?

- Не договаривался я! - крикнул Петр Егорович и почти побежал назад к машине, чувствуя на своем затылке колючий взгляд.

Он плюхнулся на сиденье и коротко скомандовал зятю:

- Гони!

Зять послушно рванул машину с места и только уже на улице, в потоке других автомобилей, спросил:

- А что, собственно говоря, случилось? Может, в другом месте сдадим.

- Нет, домой, домой, - приговаривал Петр Егорович, вращая подъемник стекла, словно пытаясь отгородиться от всего, что оставалось вне кабины. - Домой!

Отпустив зятя с пустыми бутылками мотаться по городу в поисках другого приемного пункта, Петр Егорович решительно подошел к серванту и вытащил шарик из соусника. Потом он прошел в совмещенный санузел, присел на край ванной и покатал шарик по ладони.

Голая электрическая лампочка ярко отражалась в розовой лысине Петра Егоровича и на темно-зеленой поверхности шарика. Петр Егорович еще раз глубоко вздохнул, прокашлялся, как на сцене перед микрофоном, и ровным голосом, чуть не по слогам - так разговаривают с плохо понимающим иностранцем - спросил:

- У меня полугодовой отчет не готов. Что мне за это будет?

- Премия тебе за это будет, - с готовностью отозвался шарик. Отчет сделает Аверьян Михайлович и через две недели уйдет на пенсию.

- Правильно отвечаешь, - задумчиво произнес Петр Егорович. - Это ты правильно говоришь.

Он еще раз близоруко рассмотрел шарик. С виду ничего особенного. Гладкий. Хоть бы надпись какая была, типа "Мэйд ин..."

"Отечественный, что ли? - подумал Петр Егорович. - Не может быть".

Шарик молчал.

- А вот скажи, - вновь прокашлялся Петр Егорович, - что Аверьяну Михайловичу подарят при выходе на заслуженный отдых?