С Сенюковым они когда то служили на одном корабле. Ничем не примечательный штурман, потом старпом на крейсере, никогда не собиравшийся переходить на подплав. Амбиции ограничивались на уровне командира корабля, да и не тянул он на большее, если честно — не было в нем того, что делает неплохого офицера адмиралом. Но человек предполагает, а Бог — располагает. Началась война, штурманов не хватало, хороших штурманов — тем более, а подготовить штурмана ох и сложно, особенно когда все сверхсовременные системы навигации вдруг оказываются бесполезны. На надводных кораблях проблему частично решили за счет штурманов с торговых и пассажирских теплоходов, а на строящиеся в лихорадочном темпе субмарины спешно переучивали немногих уцелевших после сражений первого года войны профессионалов.

Васильев — бывший профессор математики в заштатном ВУЗе. Талант, не гений, конечно, но все же несомненный талант. С группой энтузиастов, в основном аспирантов и студентов, спроектировал ядерный реактор, на пол века опередивший свое время. Настырного профессора никто не принимал всерьез, особенно маститые столичные академики, свято убежденные, что науку могут двигать они и только они. Толку от них, если честно, не так и много, зато понтов и самомнения… Когда-то они и в самом деле кое что сделали, но все заслуги в прошлом, и одни не хотели этого понимать, а другие, наоборот, понимали слишком хорошо. Вменяемых ученых всегда немного, а вот маразматиков всегда в избытке, поэтому уделом профессора Васильева было так и загнуться, преподавая основы математики тупицам-студентам и снося смешки за спиной с тем, чтобы те же концепции спустя десятилетия вновь (возможно, вполне самостоятельно и, возможно, случайно) открыло какое-нибудь столичное светило и (опять же, возможно, вполне заслуженно) получило какую-нибудь государственную или международную премию. Но — война, братцы, война. Строились новые надводные корабли и субмарины, им требовались мощные и дешевые силовые установки, а довоенные разработки оказались и дороги, и сложны.